Изменение политических и этноконфессиональных границ, происхождение и динамика численности сету

Сету ныне проживают в Печорском районе Псковской области (где называют себя «сето») и на восточных окраинах соседних уездов Эстонии, до революции 1917 года входивших в состав Псковской губернии.
Эстонские археологи и этнографы Х.А. Моора, Е.В. Рихтер и П.С. Хагу считают, что сету являются этнической (этнографической) группой эстонского народа, которая сформировалась к середине XIX века на основе чудского субстрата и более поздних эстонских переселенцев, принявших православную религию. Однако более убедительными выглядят доказательства ученых, полагающих, что сету - остаток самостоятельного этноса (автохтона), подобно води, ижорцам, вепсам и ливам . Для подтверждения этой позиции необходимо рассмотреть динамику этнических, политических и конфессиональных границ к югу от Псковско-Чудского водоема начиная со второй половины первого тысячелетия н. э., разбив предварительно этот временной интервал на семь исторических периодов.

Непризнанное Королевство сету

Непризнанное Королевство сету в южной Эстонии подписывает договоры о сотрудничестве с соседними эстонскими деревнями. «Мы с сету — близкие соседи, живем рядом почти тысячу лет, а соседи должны жить дружно», — заявил представитель эстонского района Хаанья (Haanjamaa), объединяющего ок. 500 хуторов.

Сету Эстонии, живущие в местности Сетумаа, образовали свое, никем, разумеется, не признанное «королевство». Во главе стоит «правитель» Рийтсар (т.е. рыцарь) Эвар. Сету считают, что их «королевство» — одна из форм «самосохранения малого народа», и выступают за придание территории Сетумаа статуса культурной автономии в составе Эстонской республики под эгидой ЮНЕСКО.

Сетумаа — территория юго-восточной Эстонии площадью ок. 250 км², расположенная возле эстонско-российской границы. Здесь проживает до 10 тыс. сету. Сету говорят на южно-эстонском диалекте, но в языке и культуре сильна «русская составляющая»: с IX в. до 1920 г. эта территория входила в состав русских земель. Большинство сету — православные. Сету всегда противились «эстонизации». Несмотря на проведенную в буржуазной Эстонии в 1921 г. насильственную перерегистрацию жителей Сетумаа под эстонскими фамилиями, тысячи сету сохранили свои прежние фамилии-прозвища. В школах буржуазной Эстонии 1920—1940 гг. было запрещено преподавание на сетуском диалекте. Последняя попытка ассимиляции была предпринята в 2000 г. — из перечня национальностей при опросе населения Таллина позиция «сету» была исключена.

Музей епископского замка Вастселийна

История епископского замка Вастселийна уходит корнями в 14 век, до 17 века замок служил мощной пограничной крепостью между Россией и Европой. Крепость была разрушена русскими войсками во время Северной войны в 1702 году. В средние века епископский замок был одним из мест паломничества в католическом мире.
В настоящее время можно своими руками потрогать развалины замка, забраться на восстановленную северо-восточную башню, чтобы полюбоваться окрестностями, в музее, расположенном в старой кузнице напротив корчмы Пийри, можно спросить, как доехать до троп на юго-востоке Эстонии. В сопровождении хозяйки замка в нем можно будет послушать уроки истории.

Музей Сету в Обинитса

В музее Сету можно познакомиться с жизнью, обычаями и традициями сетуской семьи в Обинитса в период 1920-1940. Интерьер комнат музея составлен из предметов, собранных в окрестных деревнях. В музее имеется уникальное собрание предметов рукоделия сетуских женщин: изящные цветные праздничные платки, декоративные полотенца и национальная одежда.
В расположенном в музее туристическом инфопункте Обинитса можно получить информацию о Сетомаа, Пылвамаа и Вырумаа.

Культура народа Сету

Народ сету является этническим и лингвистическим меньшинством, проживающим на юго-востоке Эстонии и северо-западе России.

Коренная культура сету развивалась под воздействием восточных и западных культур, на пороге двух миров. Предположительное количество сету, проживающих на территории Эстонии, сводится к 10,000 - 13,000 человек, 3,000-4,000 из которых проживают на исконных территориях.
Промежуточное положение сету обеспечило им возможность лучше сохранить свой язык, культуру, национальную кухню и народные одежды.
Народ сету является глубоко религиозным. В каждом доме сету есть красный уголок, а в каждой деревне обязательно присутствует часовня. По правилам, часовни всегда стоят на замке, а ключи доверяются деревенскому старцу, или хранителю часовни. Возможность посещения часовни сету выдается в праздничные для деревни дни, тогда часовня открывается для молитв.

Религиозные традиции очень важны для ортодоксальных сету. Во времена церковных праздников все люди деревни собираются у часовни, чтобы почтить память предков на заутреней службе, а потом на процессии вокруг часовни. После этого, они идут к могилам предков, где поминают усопших едой и питьем. Часто еда оставляется на могиле для душ ушедших.

Если Вам интересно послушать как звучит древний язык сету, обязательно послушайте их народный хор "Леело". Это особый вид хорового пения, в котором солист хора сходу придумывает слова, а весь хор их за ним повторяет. Самые известные певцы сету были способны напеть до 10,000-20,000 рифмовок, чем и заработали себе титул "сету - мать песни".

Также, обязательно стоит навестить традиционные деревни сету. Закрытые сгруппированные деревни Сетумаа построены таким образом, что подглядеть во внутренний двор соседа просто невозможно. Обычные дома сету представляют из себя внутренний двор, огороженный постройками, высокими воротами и заборами: дом сету-крепость сету.

Побывать в гостях у народа сету понравится всем, кому интересно изучение других культур, религий и традиций. К тому же, земля сету обладает удивительными природными красотами, которые стоит увидеть.

Особенно познавательно навестить народ сету во время их национальных праздников: Кирмаск, День Королевства Сету, День хорового пения "Леело", Пасха и церковные праздники.

Декоративное творчество

Первым приковывает взгляд на сетоской женской национальной одежде её богатый комплект серебряных украшений, который во всём своём величии, вместе со всевозможными цепочками и монетками может весить до 4-6 килограммов.

Большая выпуклая нагрудная брошь сыльг считается признаком замужней женщины. Она слегка схожа с латышскими сактами, но превосходит их размерами и гораздо богаче по гравированному и чеканному орнаментам.

Далее: мониста невероятных размеров и длины, как правило — из царских и старых немецких монет, низки из серебряных листочков, перемежаемых жемчугами и янтарными бусинами, различные узорчатые цепи и подвески, не говоря уже о таких “мелочах”, как малые ожерелья, браслеты, перстни, серьги и кольца. И всё это звучит, звенит, перезванивается, перекликается нежнейшими переливами мелодий при ходьбе!

Сей звон издревле считался в сетуской среде “оберегом” от злых сил и дурного глаза. Недаром говорилось: “Женщину сето сначала слышно, а потом уже и видно”.

Рукоделие в Сетумаа всегда было в чести. Уникальными являются сетуские пестрые кружева, которыми украшают рушники для икон, полотенца, женские головные повязки и передники.

Сетоская вышивка вышивается тонким орнаментом (в основном, ромб и крест, позже и квадрат) по ярко-красной ткани; её вышивают, подсчитывая нити так, чтобы обе стороны вышли одинаково. Сето предпочитают цвета натуральной шерсти - белый и коричневый.

Источники:
1. www.pskovcity.ru/his_seto1.htm
2. www.setomaa.ee
                           

Погребально-поминальная обрядность

Благоприятным для души временем смерти у сето считалась Пасха («открыты врата в рай»), неблагоприятным - пост ("закрыты врата в рай"). Хорошо, считали, умирать утром, когда душу поджидают другие умершие, плохо вечером - никто не ждет, и врата в рай закрываются. Обязательным считалось присутствие возле умирающего близких: во-первых, необходимо было выслушать пожелания умирающего относительно погребальной одежды, поминок, во-вторых, другие умершие могли спросить "вновь прибывшего" (на тот свет): "Почему ты сбежал?" Во время агонии нельзя было шуметь: "душа на ниточке висит".

Как только наступала смерть, на подоконник ставили чашку с водой, вешали полотенце, чтобы "душа ополаскивалась". Всякое оживление, веселье в деревне прекращалось, запрещалось топить баню, стирать, молотить. В дом приходили мойщики. Покойного обмывали на ржаной соломе, одевали и укладывали на специально изготовленные носилки, которые ставили на лавку ("три дня ему в гостях дома быть"). В старину концы жердей - ручки носилок обматывали красной шерстяной пряжей.

Похороны устраивали ранним утром (эстонцы-лютеране хоронили обычно к вечеру). В фобу поверх подушки, по диагонали протягивали красные нити. В гроб также иногда клали клубашок нитей - женщине, деньги на табак - мужчине, а сильно выпивавшему при жизни - бутылку водки. После выноса покойника старались выгнать смерть: «Смерть вон!» - приговаривали и выметали сор из избы, вколачивали в порог гвозди, рубили на пороге голову домашней птице, окуривали избу можжевельником. Вослед процессии, выходящей со двора, трижды махали поясом, который затем бросали через плечо.

Первое прощание с умершим происходило на перекрёстке деревенской улицы и проезжей дороги, обязательно у сосны или можжевельника. Здесь гроб перекладывали на телегу, а носилки оставляли, прислонив к дереву.

Деревья так и называли «сосна (можжевельник) носилок». Около дерева вдребезги разбивали горшок из-под воды и разводили костёр, где сжигали солому, веник, которым обмывали тело, стружки и опилки гроба. От прощального дерева на кладбище отправлялись лишь родственники, остальные жители деревни бросали вслед по три горсти песка и кричали: «Уходи уже из глаз и из памяти прочь. Оставайся на ночь там, куда тебя положат днём». После панихиды гроб несли на кладбище, где «свойственники по крестинам» копали могилу, сами же крестники во время панихиды должны были стоять на коленях.

Гроб опускали на вожжах, линиках, поясах или полотенцах. Могилу зарывали «быстрее всех работ» и тут же дарили ямщикам (могильщикам) рукавицы с длинными выпущенными нитями на конце пальца и ладони. Могильщики перебрасывали друг другу рукавицы, закрещивая могилу косым крестом. На могиле ставили крест, на который повязывали линик или пояс. Поминали кутьёй с горохом, затем творожным сыром soir, варёными яйцами, рыбой. Домой ехали тайной дорогой, чтобы обмануть смерть.

Подъезжая к прощальному дереву, проезжали через костёр. Дома приехавших с кладбища ждал поминальный стол. Начинался он с ритуальной каши из гороха с сытой, а завершался овсяным киселём. Но прежде чем сесть за стол, каждый из участников похоронной процессии прикладывал ладони к печи - «передавая смерть и болезнь». Дни поминовения у сето были те же, что и у других православных.

В погребально-поминальной обрядности сету, при её детальном анализе, выявляются многие элементы, которые роднят сето не только с соседями, но и с другими прибалтийско-финскими народами - водью, карелами, ижорой, вепсами.

В этом своём качестве (защитника от града) образ Пеко сливается в сознании верующих с образом христианского Ильи-Пророка и Онуфрия Мальского. Ильин день - престольный праздник в большинстве деревень сету Печорского района.  Мальское воскресенье - общеприходской заветный праздник в деревне Малы, где расположена церковь св. Онуфрия (св. Онуфрий избавил крестьян от града, выпавшего летом). Илья-пророк, ездящий, по народным представлениям, по небу в огненной колеснице, управлял не только погодой, но и оказывал покровительство лошадям.

У сето, кроме святого Ильи, покровителями лошадей считались также святой Юрий (Георгий), святые Фрол и Лавр. Святой Власий был покровителем крупного рогатого скота - близ Власьева дня обычно телились коровы. Святой Антоний был покровителем свиней - в январе начинали пороситься свиньи. В день святого Антония (17 января) у сету и эстонцев на праздничном столе обязательным блюдом была свинина (свиная голова).

Две святые - Анастасия и Анна - почитались как покровительницы овец. В день празднования памяти Анны Праведной (25 июля) в деревне Сульпики Паниковского прихода и в деревне Малая Тросна Верхоустенского прихода, где существовала часовня этой святой, крестьяне-сету, «подставляя к иконе приношения в виде бараньих голов, ног и шерсти», приговаривали: «Ашка, Ашка! Ешь барашка!» Не только по отношению к святой Анне сету выказывали «крайне грубые языческие представления».

До середины XX века на территории Сетумаа особым почитанием пользовались два тёплых камня: Титов камень - в глубоком овраге на ручье Каменце (г. Печоры, ул. Овражья) и Иванов камень, находящийся в деревне Мегузицы, у ручья (на территории Эстонии).

К Титову камню приходили женщины сету из Тайлова, Паниковичей и других мест на Фоминой неделе, в Радуницу. По сведениям местных жителей, «камень действительно был тёплым, хотя и была ранняя весна». Здесь лечили женские болезни: прижимались животом, чтобы избавиться от бесплодия; приносили пищу к камню; потом была трапеза и гулянье (кирмаш) на поляне, на другой стороне оврага.

Об Иванове камне существовало предание, что Иоанн Креститель и апостол Пётр сидели на нём, умывали ноги и обувались. Вероятно, поэтому Иванов камень более всего «помогал» при болезнях конечностей и позвоночника. Сюда собирались толпы народа в Иванов день: русские, сету, эстонцы. Русские шли в церковь, сету-«богомолки» зажигали свечи, ставили их на камень, зачерпывали ложкой масло или творог и клали туда же, прикладывались к камню больными местами. Оба камня, дарующие здоровье и плодородие, вероятно, были связаны с культом Пеко. Возможно, в ритуальных действиях, совершавшихся около них, сохранились реликты некоего «бабьего праздника» у «идоложертвенного» камня, известного у других финноязычных народов.

Пеко Peko Jumal в народных верованиях - божество плодородия, покровитель плодородия, а также повелитель небесных осадков, защитник от града. Фигурка Пеко была достоянием определенного братства (группы родственных семей). Стоявший в зерновых закромах запылённый Пеко был всего лишь вытесанным из чурбака (по другим заявлениям – сделанный из воска) примитивным мужским торсом, в голове которого просверливались отверстия для свечей.  Каждый год божок переходил из семьи в семью. Наиболее известен Пеко из угла Мокролуга в окрестностях Обиницы. Пеко старались скрыть от чужого взгляда в амбаре. Два раза в год народ собирался на общие праздники, чтобы почтить Пеко. Ритуальные празднества справляли после жатвы в Иванов день и на Сретенье, во время которых главным действием было зажигание свечей. В честь Пеко устраивалась совместная трапеза перед началом и по окончании полевых работ.  После весеннего посева собирались на праздник. Праздник организовывался совместно: ячмень на пиво собирался заранее, а еду приносили с собой. Выбор нового хозяина Пеко происходил на осеннем празднике и только из числа мужчин. Раньше это случалось с помощью «кровавого жребия». Мужчины собирались ближе к ночи к устроителю праздника, ели каждый из своего мешка, повернувшись спиной друг к другу. Затем просили у Пеко защиты для своего хутора, зерна и скота. Кровавый жребий был основан на том, что мужчины выбегали на улицу и начинали драться и перепрыгивать наперегонки через изгородь. У кого  первого появлялась кровь, тот и становился хозяином Пеко на следующий год. Позже кровавый жребий заменили выбором пламенем свечи. Избранный хозяин Пеко заворачивал фигуру в белое льняное полотно и забирал с собой. Теперь он мог держать у себя Пеко целый год, и его обязанностью было устроить на следующий год праздник. Считалось, что Пеко принадлежали специальные "святые" деревья, под которые приносили жертвоприношения.

Имя Пеко знали финны, карелы, водь. Ближайшие параллели подобного культа можно увидеть в ритуале древнефинского празднества в честь бога Укко, карельского Пеллонпекко и даже в мордовском празднике Солтан-керемят. Вероятно, Пеко у сету был первоначально одним из духов покровителей рода, а позже - территориальной общины (деревни). Со временем он превратился в божество плодородия, а также повелителя небесных осадков. Ещё в начале нашего столетия культ Пеко существовал в некоторых селах Сетумаа.

В сетоском эпосе «Пеко» сказительница Анне Вабарна воспевает Пеко как короля Сетумаа. Поскольку король спит в песчаной пещере города Печоры (покоится в Печорском монастыре), Сетумаа должна находиться под властью чужого правителя. Вот так и сходятся сету каждый год, преступают государственные законы, создают своё королевство и выбирают своего короля и своих умельцев, чтобы управляли их землёй, вернее избирают не самого короля, а его наместника. Согласно верованиям сето, народный избранник видит те же сны, что и король, и поэтому может передать своему народу волю властелина.

28 августа проходит традиционный деревенский праздник народа сето — кермаш   (вокруг Вярски - ‘kirmas’, в окрестностях Обиницы - ‘kirmask’). Эстонское соответствие кирмаску – симман. Кирмаск устраивают после церковного праздника. Девушки танцуют и поют, а матери любуются своими дочерьми и высматривают среди девущек кандидаток в невестки: кто как одет и насколько богато наряжен. Кирмаск – это ещё и место встречи молодых. Особых правил поведения молодых людей не было, в отличие от правил поведения женщин и девушек, так что парни смело высматривали девушек, могли напиться и подраться.

Родильная обрядность

Родильная обрядность, в отличие от свадебной, имела характер скрытого от "лишних глаз" действа. Жизнь матери и младенца вообще была потаённой до тех пор, пока дитя не крестили, а мать не совершала "очищения" молитвой - не брала молитвы в церкви. В комплексе родильной обрядности сето специфическим ритуалом были глядины - смотрины младенца до крещения.

На глядины приходили соседки, обязательным было посещение для женщин-родственниц. Приносили в подарок выпечные изделия и всегда munaroog - блюдо типа омлета. Постояв и посмотрев на ребёнка, садились за стол, пили за его здоровье. Главный распорядительницей на глядинах была свекровь, мать же на протяжении всей церемонии сидела в своем бабьем углу за занавеской (naisenulk - женский угол, место выгороженное в избе для «нечистой» матери и новорожденного) и никакого участия в торжестве не принимала.

Семейная обрядность

Сетоская свадьба XIX веке была в свое время подробно описана Я. Хуртом. Основные её этапы сохранились без изменений до 20-30-х годов XX века, хотя некоторые обряды и ритуалы изменили свое содержание, статус или последовательность внутри традиционного свадебного обрядового комплекса. Неизменным осталось удивительное, эмоционально насыщенное фольклорное сопровождение каждого эпизода свадебной церемонии на всех её этапах.

Первый этап или предсвадебный комплекс (самый протяженный во времени: от трёх-четырёх недель до двух-трёх месяцев), включал в себя сватовство, которому иногда предшествовала разведка - тайный осмотр хозяйства семьи невесты, дымничанье (окончательный сговор), обручение. Бывали случаи, когда сватали по-тёмному - жених и невеста лишь на обручении и знакомились. Сватовство проходило под вечер.

Сваты приходили вместе с женихом. Во время сватовства испрашивали согласия родителей невесты и самой девушки на брак (согласие последней было нередко простой формальностью). Первым символическим даром от парня, ещё не ставшего женихом, был головной платок. Бутылку вина, принесённую сватами, после совместного распития родители девушки, в случае их согласия, накрывали рукавицей или платком. Кроме того, каждому из пришедших хозяйка (мать) на прощание дарила по паре рукавиц.

Через несколько дней родители девушки отправлялись смотреть хозяйство жениха и знакомиться с будущей новой родней. Этот обычай назывался дымничание (дымники - русское, kodukaja - сето). Если люди и хозяйство не нравились дымникам: "бедные, грубые", то платок, подаренный парнем при сватовстве своей избраннице, возвращался обратно жениху-неудачнику. И это означало разрыв.

Если платок не возвращали, считалось, что сговор состоялся. Примерно за неделю до венчания происходило обручение - "большое вино" (suur vino). Жених со своими родственниками и сватами опять приезжал в дом невесты. Собравшиеся девушки и женщины пели величальные песни, жених дарил своей суженой обручальное кольцо и деньги.

Собственно только после обручения парень и девушка официально становились в глазах общества женихом и невестой. По сведениям информаторов, именно с этого времени девушка-невеста начинала носить особую "плохонькую" одежду: белый платочек, рубаху без тканых украшений (в таких рубахах обычно хоронили замужних женщин), белый сукман-сарафан или синий - китасник.

Многие пожилые женщины утверждают, что невеста переставала в этот период также носить металлические украшения, другие дают понять, что ношение украшений не запрещалось, но скромному поведению просватанной девушки должно было соответствовать и скромное убранство. Когда обе стороны заканчивали подготовку к свадьбе и окончательно был определён её день, невеста вместе с четырьмя-шестью подругами начинала обход родственников и соседей, которых она приглашала на прощание и на свадьбу.

Прощание происходило во дворе у крёстного отца или крёстной матери. Невеста в сопровождении своих подруг, обходя всех присутствующих "по кругу", кланялась и обращалась к каждому с особым причитанием, предназначенным только для этого гостя. Во время «прощания» невеста оплакивала саму себя, скорое расставание "навеки" со своей семьей, общиной, подругами и бывшим "сердечным другом".

Данный обычай свадебных причитаний самый вариативный и эмоционально напряжённый. За два-три дня до венчания, а в XIX веке после венчания, но до свадебного пира, в дом жениха привозили постель невесты - будущее брачное ложе, которое невеста (её подруга) стелила в клети. Второй этап - собственно свадьба - состоял из следующих обрядов: венчания, свадебного пира, утреннего (после ночи в клети) бужения молодых и, наконец, одевания на молодую головного убора замужней женщины.

Утром в день венчания невеста сидела под образами, одетая к венцу, рядом со своими крёстными отцом и матерью. Родственники, односельчане, подходя по очереди, пили за здоровье невесты, клали деньги на блюдо, стоящее перед ней. Всё это происходило под непрерывные причитания родственниц и подруг, в то время как сама невеста хранила молчание. Вскоре приезжала партия жениха с дружкой truzka во главе. Дружка с кнутом или посохом заходил в дом, откуда выводил невесту после родительского благословения, укрытую особым большим платком - покрывалом невесты kaal, suurratt, и свадебный поезд отправлялся в церковь.

В первых санях, которыми правил дружка, ехала невеста со своими крёстными родителями, во вторых санях сидел жених. Пока происходило венчание, сундук с приданным vakaga перевозили в дом жениха. Возвращались от венца молодые вместе с дружкой уже в одних санях. Когда выходили из саней, то первым всегда шёл дружка, чертя в воздухе кнутом или посохом охранительные знаки - кресты. Если венчались в воскресенье, то после благословения молодых родителями жениха, сразу же начинался свадебный пир. Но сето никогда не обмолвятся и не назовут венчание свадьбой. Это не случайно.

В XX веке в большинстве случаев венчались в пятницу, а свадьбу играли в воскресенье. В XIX веке промежуток между венчанием и свадьбой был ещё больше. М. Миротворцев пишет, что "мирская свадьба" праздновалась на "осьмой день" после "венца". Поэтому в старину молодые, возвращаясь из церкви, разъезжались по домам и не встречались до "мирской свадьбы". На свадебном пиру молодую одаривали гости. Молодая, в свою очередь, одаривала родственников жениха, что знаменовало её вступление в новый род. После одаривания молодых провожали в клеть - на брачное ложе. Утро следующего дня начиналось с ритуала бужения молодых. Будили дружка или крёстный отец молодой.

Затем на молодую надевали женский головной убор линик; это означало её переход в новую социально-возрастную группу и начало нового этапа свадьбы, который продолжался обычно от одного до трёх дней. Молодая при этом вновь одаривала свекровь и других новых родственников. После этого молодых вели в баню. В XX веке ритуальная баня приобрела характер шуточного действа. С этого момента начинались весёлые свадебные игры, с шутками и озорством. В дымную баню пытались затащить крестных родителей, гостей. На свадьбе появлялись ряженые: кузнец, желающий подковать невесту, и другие «маски». На третий день всей свадьбой ездили в дом родителей молодой.

После завершения свадебного гуляния, свекровь впервые выводит молодую по воду к ручью или колодцу. Здесь молодая опять одаривает платком или рукавицами источник, откуда берёт воду. Затем её отводят в хлев, где молодая должна положить полотенце или рукавицы на корову - одарить духа, хозяина хлева. Многие черты свадебной обрядности сето роднят её с карельской, ижорской, другие - с эстонской, латышской. Однако основные этапы имеют общий местный межэтнический вариант свадебной обрядности, типологически близкий к русской (православной) северо-западной традиции.

Календарная обрядность

Обряды, связанные с культом плодородия (с земледелием и животноводством), органично входили в единую традиционную систему народного календаря. Народный календарь сету был почти идентичен русскому. 

Православные христиане-сето строго соблюдали посты, отмечали двунадесятые праздники, 14 местных больших (приходских) Престолов, малые деревенские Престолы и т.д. Между тем, обрядовая сторона и названия многих дат сетоского календаря восходят к общей прибалтийско-финской или восточно-прибалтийской (католической календарной) традиции. Например: новогодний обычай устилания пола избы соломой, гадание при помощи соломы на Рождество, детский обычай ставить под ёлкой башмачки или чулки для подарков, выпечка рождественского хлеба, осенний комплекс поминовения усопших (Midrosk pdev - Дмитриев день), ряжение и нищебродство молодёжи в Мартынов и Катеринин дни.

Своеобразием отмечена сетоская Масленица. На Масляну, в четверг, устраивался бабий праздник. Женщины вскладчину покупали еду и выпивку, собирались у одной из хозяек на дому и пировали отдельно от мужчин, «чтобы те не мешали». В деревне Салтаново был большой бабий праздник, сюда приходили женщины сету из деревень Соколово, Рысево, Трынтово.

 В некоторых деревнях сето жгли масленичные костры, но большинство уверяют, что у них это не было принято: "Мама говорила: жечь костёр у сету считается грехом, а русские жгут костры - они, наоборот, свои грехи сжигают". На следующей ступени иерархии, после Престолов, в празднично-обрядовом календаре сето находились весенне-летние народные гулянья - кирмаши (kirmaskis), и осенне-зимние посиделки молодёжи - супрядки. Само слово кирмаш (kirmes) означает в переводе с немецкого "храмовый праздник", "ярмарку". Кирмес/кирмаш в качестве народного гуляния после посещения церкви или ярмарки, которая, как правило, была приурочена к праздничному дню, бытовал на территории Прибалтики, Белоруссии (Витебская губ.) и также Сетумаа.

Проникновение этого названия в народную культуру является свидетельством того христианского синкретизма (католичество - православие), следы которого заметны в западных губерниях России и в католических районах Восточной Прибалтики (например: в Латгалии). На западной Псковщине у кирмашей были определенные локальные особенности: они носили сезонный характер - проводились не раньше Пасхи или Радуницы и не позже Дмитриева дня (после Михайлова дня или Покрова кирмашей, как правило, уже не устраивали). Кирмашами называли здесь также воскресные вечерние (с 16 до 23 часов) гуляния, наиболее активными участниками которых являлись молодые люди обоего пола, достигшие брачного возраста.

Между тремя-четырьмя деревнями, входившими в состав одного прихода, устанавливалась определенная очередь проведения воскресных кирмашей. Таким образом, внутри "престольной" постоянной системы, связывающей деревни одного "гнезда", функционировала сезонная и подвижная малая система кирмашей.

Главной функцией воскресных кирмашей, по-видимому, следует считать обеспечение внутриэтнического общения молодежи, а также - межэтнического общения, так как в "очереди" кирмашей всегда оказывалась одна русская либо русско-сетуская деревня. К 11 часам вечера девицы обязаны были возвратиться домой, где они ужинали и шли спать на сеновал. Туда, спустя некоторое время, в открытую, с песнями, или тайно приходили "мальцы".

Обычай ночного посещения парнями девушек был широко распространён у народов Северной Европы, Прибалтики, у финноязычных народов и русских Северо-Запада. На Западной Псковщине он издавна существовал у сету, а позднее в некоторых деревнях (не повсеместно) стал обычной формой общения и у местной русской молодёжи, которая, однако, скрывала подобные встречи.

Так же, как у русских, самыми важными праздниками у сето были Пасха, Рождество и годовой праздник. Затем шла Масленица, которую отмечали блинами. Для поминок, на Троицу, красили яйца в жёлтый свет, в день Петра и Павла кормили ватрушками и сыром.

Специальные традиционные кушанья готовили на крестины, свадьбу и похороны.

У сето долго сохранялись языческие верования: культ камней, деревьев, источников. К некоторым камням в определённые дни стекались толпы народа и несли жертвы: творог, сметану, сыр. Особенно почитаем был Тёплый камень близ деревни Меэкси. Вера в его магическую силу сохранилась у пожилых людей и в наши дни. К камню Анны несли овечьи ножки и головы. Кроме камней целебной силой обладали источники.

У сето существовало много примет и обычаев, которые исполнялись семьёй или одним человеком. Так, обряды должны были обеспечить урожай. Например, во время жатвы, связав первый сноп, съедали кусок хлеба. В конце сжатой нивы оставляли несколько колосьев, возле них снова ели. Первые и последние колосья укрепляли перед иконой, а хлебцы из первой смолотой муки несли к священным камням либо в церковь.

Обрядами "добивались" и плодородия скота. Так, в Пасху давали корове хлеб и яйцо, чтобы она была здоровой. Ночь накануне Иванова дня считалась особенно благоприятной для колдовства. С вечера коров и лошадей привязывали на железную цепь (железо использовали как оберег).

Суеверия у сето сохранились значительно дольше, чем у эстонских и русских крестьян. Лишь в конце ХIХ - начале ХХ века некоторые новшества стали проникать в жизнь сето, что было связано с развитием грамотности и отходничеством.

Праздники и обряды

Издревле связанные с землёй ("Что сильнее всего на земле? - Земля" - сетоская загадка) сето сохранили многие архаические обряды и верования. Аграрная и скотоводческая магия даже в конце XIX века не утратила для крестьян-сету своего первоначального значения.

Земледельческие обряды сосредоточились вокруг важнейших периодов аграрного календаря: вывоза удобрения на поля (навозница), пахоты, посева, жатвы, обмолота. Главной целью магических ритуалов было обеспечение будущего урожая, здоровья и силы всех занятых в производственном процессе людей и животных.

При помощи обряда человек устанавливал особый гармонический резонанс между собой, совершающим действие, и стихией - землёй, тем объектом, на который это действие было направлено. Не случайно, начало и конец всякой работы отмечали трапезой на поле. По обычаю, участников навозницы, а на следующем этапе - пахаря и боронителя, одетых в белое, - обливали водой. Пахарь перед началом работы съедал ритуальный хлеб оратая, хлеб также скармливали перед пахотой и лошади.

При вспашке и посеве выходили на поле с освящённой вербой, которую втыкали в землю. Первые сжатые колосья несли к иконе. В конце жатвы обматывали соломой серпы. Вышеперечисленные действия совершали хлебопашцы Прибалтики и России, но были у сету также и особые, уникальные обряды, более нигде не встречающиеся. Например, сето втыкали в капустную грядку головешки из Иванова костра, ссыпали под последние колосья крошки от еды и искали меж колосков насекомых: приползут или нет? Кормили собаку первой лепёшкой из нови, муки нового помола.

Айво и одноглазая щука
Сказка народа сету

Айво в челноке однажды вышел в озеро под утро и большой поставил невод. Стало солнце подниматься, словно в зеркало, смотреться в синеву воды озёрной. Айво невод поднимает – ни одной рыбешки нет, даже маленькой плотвички, даже юркого ерша. Вновь пускает невод Айво в глубину озёрных вод.

Терпелив рыбак, он знает, что удачу надо ждать... Поднялось повыше солнце, синеву зазолотило в небесах и на воде. Снова тащит невод Айво. Снова в неводе улова никакого нет совсем, легок невод, как вначале. Ни салаки в нём, ни щуки, ни тяжёлых судаков. Айво в третий раз бросает, терпеливый, смирный Айво, свой надёжный, крепкий невод в глубину — и снова ждёт. И уже над головою светится-сияет солнце, темя жарко напекло.

В третий раз перебирает Айво невод — ни рыбёшки. Не сверкает чешуя, серебром не отливает сеть смолёная его... И тогда озлился Айво, терпеливый, смирный Айво, на Хозяина Воды, на Озёрного Владыку. Плюнул в воду, рассердясь, кулаком по водной глади стукнул, брызги полетели. И в сердцах он закричал: “Ты зачем, владыка Пейпси, рыбу в невод не пускаешь и не даришь мне улов?!

Я не первый год рыбачу, мы давно с тобою дружим, и всегда ты мне удачу посылал из глубины. И всегда уловом крупным, судаком и щукой были сети у меня полны. Я ж тебе всегда подарки очень щедрые дарил: перед каждою рыбалкой хлеб, завёрнутый в берёсту, а бывало, даже яства по волне к тебе пускал. А на праздник непременно я всегда хмельного мёда выливал горшочек в воду, чтобы ты повеселился... Чем тебе не угодил я, и на что ты рассердился? Что ты хочешь от меня?!”

И от слов горячих Айво гладь озёрная вскипела, волны вдруг забушевали, небо чёрной пеленою вдруг покрылось, гром ударил, поднялась большая буря. И челнок долблёный Айво буря к берегу помчала и ударила о камень, о прибрежную скалу, и разбила сразу в щепки. А рыбак и сам, как щепка, от могучего удара полетел он над водою, и упал с такою силой, что сознанье потерял он. И, как мёртвый, пролежал он до заката. Но очнулся, встал и вспомнил, что случилось, огляделся, отряхнулся... Видит — озеро спокойно, а у ног его лежит на песке большая щука. “Вот спасибо. Водяной! — закричал оживший Айво, — ты разбил челнок мой верный, но меня в живых оставил, да ещё и с этой щукой я теперь домой вернусь!”

Потянулся Айво к щуке, что лежала и хватала воздух ртом своим зубастым. Взял её — и в изумленье тут же выронил. Была эта щука — о д н о г л а з о й ! Да, всего одним лишь оком на него смотрела рыба... “Что за диво?! — прошептал он — Я ещё ни разу в жизни одноглазых рыб не видел...” Только в тот же миг опять бедный Айво изумился: щука вдруг заговорила! С человеческою речью одноглазая рыбёха обратилась к рыбаку, пасть зубастую разинув: "Ты меня послушай, Айво! А послушав, на свободу отпусти, отдай воде... Я — посланница владыки, что водой озёрной правит, озером Чудским владеет.

Он велел тебе сказать: слишком, Айво, ты зазнался, что в деревне и в округе ты удачливее всех в мастерстве рыболовецком, что всегда твой невод полон рыбой самою отборной. Всем ты хвастаешься, Айво, что с владыкою озёрным вы давно друзьями стали. Вот он и решил проверить, друг ему ты или недруг. Мало ты подарков даришь в благодарность Водяному. Что там хлеб и мёд хмелящий! Нет, поди-ка докажи ты, что тебе для Водяного ничего не жаль на свете — подари ему жену! До утра пусти ко дну свою жёнушку родную, распрекраснейшую Марью, мать твоих пяти детей. Водяной давно уж знает, что во всём краю озёрном нет ни женщины красивей, ни хозяйки домовитей. Так отдай же до рассвета Марью в жёны Водяному! Пусть она ему послужит... А иначе — не видать никакой тебе удачи. Он тебе не только рыбы никакой не пустит в невод — он тебя совсем утопит... Эта буря — лишь задаток, лишь урок тебе, рыбак! Вот и всё я рассказала, что велел мне Водяной. А теперь меня на волю отпусти, рыбак, скорей...”

Бросил Айво щуку в воду, сел на камень и заплакал он горючими слезами. Долго плакал Айво бедный, хоть не плакал никогда он даже в детской колыбели... Как не плакать, если Марью больше жизни он любил. Только знал он про свирепый нрав озёрного владыки, знал, что тот не только может одного его оставить без улова, но и всех рыбаков из сёл прибрежных, а не то и всех погубит! Стоит пальцем шевельнуть — буйною водой затопит все рыбачьи наши сёла. Дед рассказывал — бывало в старые века такое... Нет, не шутят с Водяным, и нельзя ему перечить… “Только как же мне без Марью? — горько думал бедный Айво. — Без неё мне и не жить...” ...И домой приходит Айво.

Ждать его давно устали все домашние. И спят. Дети спят, и дремлет Марью... На руки её берёт он и, слезами обливаясь, к озеру её несёт. Там он сел в челнок соседа и во мраке предрассветном вышел в озеро, с собою рядом усадив жену и держал её покрепче, чтоб она не просыпалась. Вышел Айво к середине полноводного простора, бросил весла, встал над лодкой, поднял на руки жену, поднял Марью, чтобы бросить в голубую глубину... В этот миг на самой дальней кромке озера Чудского первый луч сверкнул рассветный, и лицо уснувшей Марью осветил он, озарил...

И опять увидел Айво, как она была красива! И вскричал он: “Нет, Хозяин, Царь Озёрный, Водяной! Эту дань ты не получишь, я отдам тебе другую. Верный друг тебе нужнее, чем жена. Рыбак умелый, тайны озера Чудского я тебя не хуже знаю и помощником надёжным буду я тебе навек. Не отдам тебе я Марью — пусть она живёт на свете меж людьми, а я с тобою вечно буду под водою. Получай же ты меня!”.

И как только бедный Айво, положив на днище лодки спящую свою жену, распрямился, изготовясь прыгнуть камешком на дно, — рыба из воды взметнулась, белой чешуёй сверкая, словно молния живая! Одноглазую, чудную Айво щуку в ней узнал. И единственным сверкая глазом тёмно-золотым, щука вновь заговорила: “Отправляйся, Айво, с миром к своему родному дому, увози с собою Марью. Ты озёрному владыке доказал рыбачью верность. Он тебе отныне верит. Знает он, что ты и жизни для него не пожалеешь... Так живи же долгий век!” И ушла обратно в воду... И причалил Айво вскоре к мысу, к берегу родному. И тогда проснулась Марью и сказала в удивленье: “Ты зачем меня принёс к озеру, в челнок соседский усадил? Ведь свой — хороший, вот он, твой челнок надёжный, доверху забитый рыбой, новый невод рядом с ним!..” И жене ответил Айво: “Не хотел тебя будить я и сюда принёс, чтоб снова мы, как в годы молодые, вместе встретили зарю!”

Мифы и предания

У сето преданияне пользовались такой популярностью, как сказки, однако и их сохранилось достаточно. Многие предания, зафиксированные этнографами XIX века, можно слышать и сегодня. Они почти не изменились.

Большая часть сетоских преданий носит локальный характер и связана с местными священными камнями, каменными крестами, часовнями, источниками, могильниками, чудотворными иконами и историей Псково-Печерского монастыря.

К произведениям социального и семейного круга у сету относятся рекрутские причитания, сказки о сиротской и вдовьей доле. Сказку в повествовательном фольклоре сето следует выделить особо. Среди сето было много сказителей (сказительниц), обладающих умением развёртывать фабулу. Здесь записаны самые длинные сказки. Характерно, что, если сказка содержала стихотворные вставки, то сето их напевали.

И главные, и второстепенные лица христианской мифологии (Христос, Дева Мария, апостолы, Лазарь) стали персонажами многих сказов, песенных былин и эпических поэм, они действуют и взаимодействуют в этих произведениях не только с былинными сетускими героями, но и с существами из языческой “демонологии” — водяными, лешими, русалками, кикиморами.

Герои сетоских сказаний и напевов не бунтуют против помещиков и попов.

Чуть не в каждой деревне свой свод песенных преданий. Широко известен ряд сказаний, где главным героем является рыбак Айво, своего рода причудский Микула Селянинович. В каждом сказании-песне об Айво — свой сюжет: волшебное детство, молодецки-удалая юность, история любви к прекрасной Марью, приключения в надводном и подводном мире Пейпси. В песнях и сказах сету Псковско-Чудское озеро, у сету - озеро Пейпси, издревле зовётся «морем». В некоторых сказаниях Айво предстаёт истовым православным христианином, строит храм во имя святителя Николая, своего друга и покровителя. "Сюита" об Айво имела хождение в прибрежных селениях.

Много вариантов имеет своего рода "басенный" сказ о мужике, который решился на кощунство — пытался использовать для хозяйственных нужд священный Иванов камень: естественно, Иоанн Предтеча, некогда сидевший на этом валуне, возмутился и наказал мужика.

В других же лиро-эпических произведениях сето действует печорский богатырь Корнила, совершающий немало ратных подвигов во имя христианской веры, а также строящий стены Псково-Печорского монастыря. Здесь очевиден исторически реальный прототип героя — преподобный Корнилий, принявший мученическую смерть от меча Ивана Грозного. 

В этой своеобразной сетоской Калевале (правильнее сето-выруской, так как "печерский богатырь" является также героем сказаний у выруских эстонцев), кроме ратных подвигов - замечательная кончина или бессмертие. Предание рассказывает, что богатырь, после отсечения головы Иваном Грозным, взял её в руки, "пришёл в монастырь и улёгся спать", предсказав, что не восстанет от смертного сна до тех пор, покуда не начнётся распря столь великая, что кровь хлынет через построенные им монастырские стены.

Это сетоское предание о "печерском богатыре" сопоставимо с эстонским преданием о богатырях Калевипоэге и Суур-Тыле и русскими легендами о преподобном Корнилии и святителе Николае. Святой Николай (Никола Угодник) чрезвычайно популярен среди сету, он стал героем целого ряда народных преданий. По утверждениям сето, Никола Угодник упокоен, "лежит" в Тайлове - самом "заповедном" сетоском приходе XIX века и восстанет в час "последней битвы за Веру Православную".

Крупнейший эпос сето — “Пеко”.  Главный герой этой огромной лироэпической поэмы Пеко — даже не столько богатырь, сколько полубог, в чём-то сходный по своей натуре и с Гераклом, и с русским Ильёй Муромцем. Недаром его “прообразом” в древних веках был сетуский бог силы и плодородия. Но Пеко не враждует ни с князьями, ни с царями, и перед каждым своим подвигом держит совет то с Христом, то с Девой Марией, то с архангелами.

“Пеко” — по существу, самый молодой и потому наиболее современно и динамично звучащий из всех эпосов, названных выше. В девяностые годы прошлого века эпос был напечатан в Финляндии. Огромный свод устных преданий о герое-полубоге собрал по всей Сетумаа школьный учитель и фольклорист П. Воолайне в первой четверти двадцатого столетия, а затем передал эти записи самой талантливой и прославленной сказительнице сето Анне Вабарна. Исследователями эпос был записан уже со слов сказительницы, которая создала, напела, аккомпанируя себе на “канкиле”, тот гигантский текст, что стал классическим “Пеко”. В эпосе сказительница воспевает Пеко как короля Сетумаа.

Орнамент

Традиционный орнамент - геометрический, преобладающие элементы ромб и крест, позже и квадрат.  Элементы орнамента: «волны», «ромбы», «косые кресты» — всё предстаёт в композиционном ладу, в гармоничных геометрических пропорциях.  Присутствуют и растительные мотивы. 

Кухня

Наиболее древние кушанья из ячменя - каши и лепёшки - сето готовили так же, как эсты. Со временем от славян-кривичей распространились славянские виды кушаний: творог, толокно, молотое из овса, овсяный кисель, молоко из семян конопли и другие. Названия их у сето и соседних эстонцев одинаковы.

Позднее от русских крестьян сето заимствовали блины, ватрушки, кутью, пироги с разными начинками.

Сето были православными и соблюдали пост. Готовили окрошки, неизвестные эстонцам, квашеную смесь из варёной капусты и свёклы.

Выпекали хлеб и готовили еду в русской печи. Утренней горячей едой были похлёбки, картошка, лепёшки или блины. К картошке подавали разведённый солёный творог, конопляное масло, селёдочный рассол, тёртую редьку, солёные грибы с постным маслом. В обед ели густые супы-похлёбки из перловой крупы (иногда с бобами и горохом), заправляли их молоком или постным маслом. Мясо клали в щи только в зимний мясоед, от Рождества до Масленицы. На ужин давали чаще всего мятый картофель.

Мясо для еды всегда солили, свежим ели лишь при забое скотины. Вплоть до начала ХХ века сето ничего не готовили из свежей крови животного, верили, что в крови его душа.

Свиное сало топили и хранили в кадке, мясо солили в длинном корыте. Молоко редко пили свежим, его либо квасили, либо готовили из него творог, из которого делали сыр. В конце ХIХ века из творога стали варить так называемый сладкий сыр, который по способу приготовления и вкусу сходен с русской пасхой. Это было праздничное блюдо: творог подавали на стол в глиняной миске, сверху клали кусок масла. Масло "вяртели" из топлёной сметаны в чашке деревянной ложкой.

Самым распространённым напитком был квас, не только из сухарей, но и из ягод можжевельника, который, по мнению крестьян, обладал целебными свойствами.

Свой алкогольный напиток – самогон  ханзя сету гонят из пшеничной браги, варят своё пиво. Ханзя ударяет в голову, и наливают её только мужчинам, зато пиво предлагают и женщинам.

 Рецепты национальных блюд

Картофельно-крупяная каша с грибами

1 кг очищенного картофеля, 1 л воды, соль, 1/2 стакана крупы, 50 г жира, 300 г грибов, 1 луковица. Измельчённый картофель положить в подсоленную воду, варить до полумягкого состояния. К картофелю добавить промытую крупу, но не размешивать. Тушить на медленном огне, пока картофель не станет мягким. Лук покрошить и вместе с грибами прогреть в жире, добавить в кашу и тщательно размешать.

Мясной пирог из ржаной муки

2 стакана теплой воды, 25 г дрожжей, 1 ч. ложка сахара, 0,5 кг ржаной муки, 0,5 кг пшеничной муки, соль, 200 г копчёного мяса, 2 средних луковицы. Дрожжи развести в теплой воде, добавить сахар, соль и муку. Замесить тесто, дать ему подняться. Мясо порезать на маленькие кубики, пожарить их с нарезанным луком. Добавить приправы. Поднявшееся тесто разделить на два равных куска, каждый из них раскатать в ровный пласт толщиной около 1 см. Один пласт поместить в смазанную маслом форму, сверху положить начинку, накрыть ее вторым пластом. Края завернуть, пирог поместить на противень. Перед тем, как ставить пирог в духовку, смазать тесто сверху молоком. Печь при температуре 180° до готовности.

Холодный суп "Любница"

 1,5 л кваса, 200 г колбасы без жира, 100 г зелёного лука, 200 г свежих огурцов, 100 г сметаны, 6 редисок, 2 яйца, соль, сахар, горчица.  Колбасу нарезать кубиками. Луковицы покрошить и растирать с солью, пока не выступит сок. Варёные яйца, огурцы и редис также нарезать кубиками. Смешать сметану с яйцами и луком, после чего добавить соль, сахар и горчицу по вкусу. Затем залить все квасом, добавить остальные продукты, тщательно перемешать и поставить в холодное место.

 Кровяные рождественские колбаски

Мелко нарезанное свежее мясо поросёнка обжаривается с луком, перцем и солью. Предварительно тушится на медленном огне перловая крупа. Готовые ингредиенты перемешиваются с добавлением крови молодого поросёнка и помещаются в очищенные и промытые кишки. Далее готовые колбаски обматываются бечёвкой, отвариваются в кипящей воде и обжариваются до румяного вида.

Сетуские пивные блины

2 стакана гречневой или ячменной муки, 3 стакана пшеничной муки, 2 стакана молока, 3 стакана пива, 3 яйца, 8 ст. ложек сметаны, 3-4 ч. ложки соли, 30 г дрожжей, пиво для обжарки. Дрожжи развести в парном молоке, добавить муку, соль. Затем добавить в тесто яичный желток, пиво, сметану и оставить на 3 часа подниматься. Перед тем, как жарить блины, добавить в тесто взбитый белок.

 

Сыр (Sõir)

1кг творога, 3 яйца, по 1 литру молока и воды, 200 гр. сливочного масла и тмин по вкусу. 

Творог заливается молоком, разбавленным водой и нагревается на слабом огне до отделения сыворотки. Когда сыворотка начнет отделяться, а творог прилипать к ложке, откинуть массу на сито или дуршлаг, покрытый марлей. В кастрюлю на огне кладется и растапливается масло, туда же добавляется творог и взбитые яйца, всё содержимое постоянно помешивается до образования однородной массы. Добавляется по вкусу соль и тмин, затем масса выливается в форму и остужается.

Овсяный кисель

0,5 кг овсяной муки, 2 л воды, 1 ст. ложка масла, 2 ст. ложки сахара, соль по вкусу. Крупные овсяные хлопья заливаются тёплой водой, размешиваются деревянной ложкой и ставятся в тёплое место киснуть. 2 дня спустя смесь процеживают, полученную жидкость сливают в жаровню и варят на маленьком огне, непрерывно помешивая. Когда смесь загустеет и сделается однородной, кисель готов. В него добавляют соль, сахар и масло. Едят кисель тёплым с холодным молоком либо холодным со сладкой водой.

Компот из тыквы

Тыква разрезается на кубики, заливается в глубокой посуде водой с уксусом или лимонной кислотой, добавляется сахар, гвоздика, корица по вкусу. После помешивания компот доводится до кипения и кипятится не более 2-х минут для сохранения витаминов. Остывший компот подаётся на стол.

Источник:
www.pskovcity.ru/his_seto.htm

Национальный костюм

Tereh! - Здравствуйте!

В одежде сето можно выделить древне-чудской, славяно-русский и общеприбалтийский пласты.

Младенческая и детская одежды русских и сето одинакова.

Женскую одежду сето отличали русские элементы: рубаха-долгорукавка, до 123 см, (позднее — так называемого новгородского типа с широкими рукавами), и глухой косоклинный сарафан.

Рукава у рубахи собирали от кисти до локтя в складки либо просовывали руки в отверстия у запястья, и рукава свисали. Рубахи были белые, льняные. Праздничные украшались красной тканой вышивкой: рукава у плеч и манжеты.

Такие же длинные рукава были и у сарафанов, но они спускались по спине, так как были вшиты в плечевые швы и являлись своего рода украшением. Это отражение старинной русской моды. Сарафан – глухой, косоклинный, с красной каймой, понизу пускалась  чёрная бахрома. Сарафаны имели различные названия: "китасник", "рююд", "сукман". В настоящее время эти названия сохранились, но между ними сложно определить разницу. Чаще употребляется "сукман".

Сарафаны различались цветом и тканями: летом носили холщовые, жёлтые или синие, зимой чёрного или серого цвета, из домотканой шерсти. На праздники, невестам на свадьбу, иногда и покойницам шили шерстяные сарафаны белого цвета.

На сарафан надевали широкий пояс ву. Обязательно носили передники: длиннее и шире русских (заходили назад  на 3/4 тела) без кармана. Праздничный передник - белый вышитый.

Изменения в одежде пришли в конце ХIХ века: рубахи-долгорукавки сменились рубахами с пышным рукавами, которые украшали вотканным геометрическим орнаментом.

У сето сохранились и детали древней эстонской одежды, например, поверх сарафана через пояс на боку перекидывали набедренник пуусапылль, долго сохранившийся в костюме невесты.
 В качестве головного убора женщины в рабочие дни носили платок кулдред.

До наших дней сохранился полотенчатый головной убор линик,  с тканным узором на концах или не украшенный. Длинный до пят, его продевали под пояс. Сверху на линик повязывали красные тканые ленты пяву длиной до пояса. На ленту пришивали бусины хелме. Эстонские же хозяйки во второй половине ХIХ века сменили линик на чепцы.

Своеобразие сетоской женщины особенно сказывалось в головных уборах: девушки заплетали косу и покрывали голову платком. По праздникам надевали ваник - венец на твёрдой основе, покрытый шёлком или парчой. Женщины вплетали в волосы лён - получались "рога" или "бугры". Закреплённые на висках косы покрывались лиником, сверху которого шла повязка - "головной пояс".

Особенность праздничного наряда - множество нагрудных украшений из серебра: нагрудная чаша сыльк и разновидности цепочек: чапошка, хелме, туникелакет, рублекут, пуртукалакерт. Металлические украшения были обязательной принадлежностью женской праздничной одежды. Серебряные украшения были шейными и нагрудными, из которых особо выделяется большая конусообразная пряжка сыльг. Кроме нагрудных украшений носили ещё кольца и браслеты, а также серьги, не встречавшиеся у эстонцев, долго сохранившийся в костюме невесты.  В качестве головного убора женщины в рабочие дни носили платок.

До наших дней сохранился полотенчатый головной убор, с тканым узором на концах или не украшенный. Длинный до пят, его продевали под пояс. Сверху на линик повязывали красные тканые ленты длиной до пояса. На ленту пришивали бусины. Эстонские же хозяйки во второй половине ХIХ века сменили линик на чепцы.

Верхняя одежда ряпик - белый приталенный кафтан с двумя группами складок (по 4) сзади, закрывал сарафан, застегивался на одну пуговицу, спереди косоворот обшит красным. Ряпик различался летний (тоньше) и зимний.

Обувь: поршни паства, лапти из пакли или льна цува.

Вплоть до 1950-х годов в народную одежду одевались по праздникам. Но и теперь полный костюм достаёт из сундука каждая женщина, которая поёт в хоре или собирается на свадьбу.

Эстонско-финский фольклорист и этнограф Яо Хурт, изучавший “страну Сетомаа” в конце XIX века, пишет: «Спросив одну сетукезку, почему она и её одноплеменницы не хотят изменить одежды, я получил ответ: “Да разве это возможно? Ведь она красива, наши матери так же одевались. Святая Дева Мария носила такую же одежду, и было бы грешно заменить её другой».

Народная одежда у мужчин сменилась гораздо раньше, чем у женщин. Уже в первой половине ХIХ века мужчины носили рубахи-косоворотки с широкими рукавами и с нагрудным разрезом на левой стороне или посередине. Разрез был в отличие от русских до пояса. Рубахи сету носили длинные, до колен, навыпуск. Праздничные рубахи украшали узким тканым узором (влияние русских). Подпоясывали рубахи узким кручёным поясом. Штаны-порты чёрные, синие. Только у стариков встречались традиционные полосатые штаны. Мужчины носили белые шерстяные чулки до колена, на голени красный узор. Верхней одеждой служил кафтан, который позже сменил хярмак, длиной до пят. Головными уборами были различные шляпы.

Одежда псковских сето в далёкие времена была сходной с одеждой юго-восточных эстонцев. Постепенно псковские сето переняли много деталей у русских крестьян.

Верхней одеждой у мужчин и женщин был приталенный белый кафтан по колено, края окантованы чёрным бархатом. Зимой - шуба, вязаные узорчатые варежки. Универсальной обувью служили кожаные постолы, которые  подвязывали верёвками (ближе к Печорам) и оборами (ближе к Изборску). Рабочей обувью считались лапти. По праздникам женщины надевали туфли, мужчины - высокие сапоги. Носили шерстяные вязаные чулки, они были без пяток. Обязательным элементом костюма был пояс, сотканный на ниту или на бердечке.

Источники:
1. http://culture.pskov.ru
2. www.ru.wikipedia.org/wiki

Королевство Сету

В сетуском эпосе «Пеко» сказительница Анне Вабарна воспевает Пеко как короля Сетумаа. Поскольку король спит в песчаной пещере города Печоры, Сетумаа должна находиться каждый день под властью чужого правителя. Вот так и сходятся сетуки каждый год, преступают государственные законы, создают своё королевство и выбирают своего короля и своих умельцев, чтобы управляли их землёй... http://www.mikitamae.ee/setokuningriik/

Легенда

 

Согласно древней легенде, вода Вярска обладает чудодейственной силой. Рядом со святыми источниками мать земли Маарья оплакивала потерю супруга. Слёзы чистой любви дали силу воде, поднимающейся из глубин Земли. Тот, кто утоляет жажду водой Вярска, получает здоровье, силу и долгую жизнь. В народных преданиях всегда содержится зерно истины. Минеральные воды содержат полезные вещества, которые благоприятно воздействуют на весь организм. В регионе Вярска проживает больше людей почтенного возраста с хорошим здоровьем, чем во всей остальной Эстонии.

1967

Первую артезианскую скважину для минеральной воды пробурили в Вярска в 1967 году.

1970

К разливу минеральной воды приступили в 1973 году. Разливная вода добывается из скважины, глубина которой составляет 470 метров. В 1970-х годах была налажена поставка воды по всей Эстонии. Минеральную воду разливали в стеклянные бутылки ёмкостью 0,5 литра.

1980

В 1986 году в Вярска была установлена производственная линия из ГДР "NAGEMA", которая позволяла разливать 15 тысяч пол-литровых стеклянных бутылок в час. В тот период поставки воды, помимо Эстонии, начались также в Латвию, Псковскую область, Ленинград и Белоруссию. В 1987 году было разлито 17 млн. бутылок минеральной воды.

1990

1-го июня 1993 года в ходе реорганизации было образовано акционерное общество "Värska Vesi", которое до настоящего времени занимается разливом минеральной воды, а также воды с вкусовыми добавками, негазированной питьевой воды (глубина скважины 150 м) и кваса. В 1995 году приступили к разливу воды в ёмкости из полиэтилентерефталата.
В период независимости минеральная вода экспортировалась в Латвийскую Республику.

2000

С 2003 года производственные помещения AS Värska Vesi соответствуют нормам, установленным Европейским Союзом.

2005 Värska Mineraalvesi – это единственная признанная в Эстонии природная минеральная вода

Вярска — это уникальная минеральная вода. Именно здесь расположены целебные источники, позволяющие поправить здоровье туристов. Здесь и находится знаменитое Южное озеро, которое дарит долгожданное исцеление. Интересно, что грязи из этого самого озера по органическому составу превосходят морские в 10 раз. В Вярске также царит континентальный климат, что чрезвычайно полезно для дыхательных путей.

Вода и грязи Вярска

Сетумаа знаменита вярскаской минеральной водой и лечебными грязями. Минеральная вода Вярска, известная как своими лечебными качествами, так и своим вкусом, выносит на поверхность земли из глубины несколько слоёв поземных вод. Первые скважины для поиска минеральных вод пробурили в 1967 году. Чем глубже залегает вода, тем больше в ней растворено минеральных веществ. В Эстонии минеральной считается вода с содержанием минеральных веществ как минимум 2 г/л. В воде, выходящей с глубины почти 600 м содержит даже 19 г/л. Несмотря на то, что запасы воды используются уже на протяжении 35 лет, количество минеральных веществ в воде не уменьшилось. Образовавшихся в лоне грунтовых осадочных пород в течение сотен миллионов лет запасов освежающей и бодрящей лечебной и столовой воды хватит ещё на много лет вперёд. Вода Вярска на все случаи жизни! Грязи залива Вярска используются вот уже более двадцати лет в санатории, построенном на берегу залива. В лечебный комплекс входят помещения с большими бассейнами, где грязь может храниться целый год. Запас лечебной грязи тоже достаточно велик, чтобы гарантировать употребление грязи ещё десятилетиями. Наряду с минеральной водой и лечебными грязями заслуживают внимания и сосновые леса на песчаных берегах озера. О природе Сетумаа можно почитать в журнале «Эстонская природа» (Eesti Loodus): http://www.loodusajakiri.ee/eesti_loodus/artikkel_415.htm

Сетуский хутор и сетуская деревня

Если уж ехать в Сетумаа, то непременно стоит заглянуть в типичные сетуские деревушки. Сетуские деревни с нерегулярной застройкой постоены так, что со двора не увидишь даже хутора своих соседей. Основное отличие сетуского типичного хутора от остальных заключается в закрытом дворе, ограниченном постройками, высокими воротами и загораживающими заборами, что создаёт эффект хутора-крепости. Подобная планировка хутора утвердилась оттого, что вплоть до Северной войны территория Сетумаа была подвержена двусторонним набегам войск как с запада, так и с востока, что сопровождалось разорением окрестностей. Хутор-крепость давал возможность продержаться хоть какое-то время. Хутор был также хорошо продуман в смысле построек, всё располагалось близко друг к другу. На двор попадали через калитку или въезжали на конной повозке через парадные сетуские ворота.